ЕСПЧ постановил, что национальные суды не предоставили достаточных гарантий, чтобы исключить любые законные сомнения относительно беспристрастности присяжных, вынесших обвинительный приговор по делу заявителей, и что право заявителей быть судимыми беспристрастным судом не соблюдалось.

 

Заявители, Никита Тихонов и Евгения Хасис, являются гражданами России, 1980 и 1985 года рождения соответственно. Они содержатся в Сосновке и Парце (Республика Мордовия, Россия) соответственно.

В ноябре 2009 года заявители были задержаны по подозрению в причастности к убийствам Станислава Маркелова, юриста и правозащитника, и Анастасии Бабуровой, журналистки, ранее в том же году в Москве.

В июле 2010 года им было предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих обстоятельствах, незаконном хранении огнестрельного оружия и подделке документов, а также использовании поддельных документов.

В декабре 2010 года дело было передано в Мосгорсуд. Дело было передано судье N. Заявители потребовали проведения суда присяжных.

В конце января 2011 года председатель суда отстранил судью N. от дела и передал его судье Z., который впоследствии созвал присяжных в составе 12 членов.

В апреле 2011 г. член жюри Д. вышел из состава жюри и был заменен другим членом жюри. Через несколько дней она дала два интервью, в которых утверждала, что некоторые члены жюри (М. и Н.) оказывали давление на присяжных. Она также сообщила, что сотрудник ЗАГС посоветовал ей указать «семейные обстоятельства» в качестве основания для выхода из дела.

На слушании в апреле 2011 года заявители просили судью З. уволить присяжных М. и Н., основывая свой запрос на заявлениях Д. СМИ. Предложив М. и Н. прокомментировать просьбу, судья З. отклонил ее.

В конце судебного заседания судья З. зачитал свои указания членам присяжных, не указав, что они должны игнорировать любую информацию, опубликованную в средствах массовой информации, к которой они могли иметь доступ во время судебного разбирательства.

В апреле 2011 года заявители были признаны виновными (восемью голосами против четырех) в убийстве Маркелова при отягчающих обстоятельствах, совершенном в составе организованной группы. Г-н Тихонов также был признан виновным (восемью голосами против четырех) в убийстве Бабуровой.

В мае 2011 года они были приговорены к пожизненному заключению (г-н Тихонов) и 18 годам лишения свободы (г-жа Хасис).

Через несколько дней на сайте было опубликовано интервью с членом жюри М., в котором последний ответил на заявления, сделанные Д. после того, как она отказалась от участия в процессе.

Впоследствии заявители подали апелляционную жалобу, утверждая, в частности, что имело место нарушение их права на судебное разбирательство независимым и беспристрастным судом и их права на презумпцию невиновности. Они утверждали, среди прочего, что присяжный М. не выполнил свое обязательство не искать информацию по делу, кроме как в контексте судебного расследования; что он и еще четыре члена жюри читали статьи, опубликованные в Интернете; и что все члены жюри обсудили информацию, содержащуюся в этих статьях.

В сентябре 2011 года Верховный суд Российской Федерации оставил в силе решение от мая 2011 года и отклонил жалобу заявителей.

15 февраля и 10 марта 2012 г. заявители подали жалобы в ЕСПЧ.

Суда Ссылаясь на статью 6 § 1 (право на справедливое судебное разбирательство и право на независимый и беспристрастный суд), заявители утверждали, что суд, рассматривавший уголовное дело против них, не был беспристрастным. Свои обвинения они основывали, в частности, на заявлениях членов жюри в СМИ и на одном из слушаний. Они также ссылались на статью 6 § 2 (презумпция невиновности).

 

Позиция Европейского Суда 

Пункт 1 статьи 6 (право на справедливое судебное разбирательство): жалоба на отсутствие беспристрастности присяжных

Суд отметил, что судья З. не пыталась установить истинность утверждений относительно поведения Н. и особенно беседы, которую она якобы вела с членом канцелярии суда. Судья мог допросить остальных членов жюри о предполагаемом разговоре и взглядах, которые Н. высказал по делу.

Суд также отметил, что М. признался, что регулярно консультировался с различными онлайн-источниками, чтобы оставаться в курсе дела, и делился этой информацией с другими членами присяжных; тем самым он подтвердил часть утверждений, на которых основывалось требование об увольнении указанных присяжных. Однако судья З. не пытался определить, была ли беспристрастность жюри подорвана информацией, переданной его членам, или в какой степени это могло иметь место. Точно так же судья З. не допрашивал других членов жюри, чтобы выяснить, способны ли они оставаться беспристрастными, узнав об информации, переданной М.

Кроме того, из материалов дела не следует, что во время судебного разбирательства, и в частности после допроса М., судья З. напомнил присяжным о важности отказа от поиска информации по делу в средствах массовой информации, в том числе в Интернете. Это правда, что он напомнил членам жюри, что они должны игнорировать информацию, опубликованную в СМИ, но эти напоминания были выпущены до слушания 18 апреля 2011 года, на котором М. прямо признал, что регулярно консультировался с онлайн-источниками. во время судебного разбирательства и обмена полученной информацией со своими коллегами присяжных. Более того, хотя М., как председатель присяжных, уверял судью на протяжении всего судебного процесса, что члены присяжных «[не обсуждали] дело между [собой]», на слушании 18 апреля 2011 г. он заявил, что « когда [присяжные удалились] в комнату для совещаний после сбора доказательств, [они только обсуждали], соответствует ли это доказательство другим доказательствам ».

На этом фоне ЕСПЧ счел, что указания, данные судьей З. до слушания 18 апреля 2011 года, были недостаточными для того, чтобы исключить все разумные сомнения в беспристрастности присяжных. Учитывая, что член присяжных прямо признал, что прочитал в Интернете статьи о судебном процессе и поделился полученной информацией с другими членами присяжных, судье З. следовало дать присяжным дополнительные указания в ясной и прямой форме, чтобы убедиться в том, что суд можно рассматривать как беспристрастный и, если он не удовлетворен, должен был отвести присяжных. Кроме того, в указаниях, которые он дал при закрытии судебного заседания, судья не напомнил членам присяжных, что они должны игнорировать любую информацию в средствах массовой информации, к которой они могли иметь доступ во время судебного разбирательства, в том числе через М.

Наконец, ЕСПЧ отметил, что Верховный суд не принял во внимание тот факт, что судья З. не стремился определить содержание информации, которую М. передал другим членам жюри.

Верховный суд также отказался принять во внимание опубликованные материалы, приложенные заявителями к их кассационным жалобам, на том основании, что Д. не принимал участие в обсуждениях присяжных. Однако в своих меморандумах заявители ссылались не только на интервью, данное Д. 16 апреля 2011 года, но и на интервью с М., которое имело место 18 мая 2011 года и, следовательно, после их осуждения. В этом интервью М. сослался как минимум на три источника в СМИ, с которыми он консультировался во время судебного разбирательства. Он также заявил, что четыре других члена жюри сделали то же самое и что во время судебного разбирательства все присяжные «делились информацией» из соответствующих источников СМИ. Это было новое доказательство, которое не могло быть исследовано судьей З., поскольку допрос проводился после 6 мая 2011 года, даты вынесения приговора. Отказавшись принять это интервью во внимание, Верховный суд оставил молчание по поводу заявлений М., не указав, почему он не принял во внимание этот важный элемент.

Соответственно, ВС РФ не принял адекватных мер для разрешения сохранявшихся сомнений относительно реальности и характера предполагаемых событий.

ЕСПЧ постановил, что национальные суды не предоставили достаточных гарантий, чтобы исключить любые законные сомнения относительно беспристрастности присяжных, которые признали заявителей виновными. Следовательно, право заявителей на судебное разбирательство в беспристрастном суде не было соблюдено, и имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Другая статья

Суд отклонил жалобу заявителей относительно презумпции невиновности (пункт 2 статьи 6 Конвенции) как явно необоснованную. Он, в частности, отметил, что статьи в прессе от 18 января и 27 декабря 2010 года были опубликованы в частных газетах и не цитировали и не ссылались на какие-либо замечания, сделанные известными представителями государства. Он также отметил, что замечания, сделанные автором статьи от 6 ноября 2009 г., опубликованной в официальной правительственной газете, не могут повлечь за собой ответственность государства по статье 6 § 2, поскольку ничто не доказывает, что журналист был лишен его журналистская свобода.

Справедливая компенсация (статья 41)

Суд постановил, что установление нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, причиненного заявителям.