ЕСПЧ установил, что статьи, выпущенные журналистами, серьезно затрагивали репутацию заявителя, а национальные суды не учли этого. Суд постановил, что Турция должна выплатить г-ну Сагдичу 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 2 000 евро в качестве компенсации судебных издержек.

Заявитель, Кадир Сагдыч, гражданин Турции, 1952 года рождения. Он проживает в Стамбуле. Во время описываемых событий заявитель был кадровым офицером вооруженных сил, занимая звание вице-адмирала в турецком военно-морском командовании.

В ноябре и декабре 2009 года в ежедневных газетах «Тараф» и «Ени Шафак» была опубликована серия статей, в которых сообщалось о том, что план действий под кодовым названием «Клетка» был обнаружен прокурорами, которые в то время вели дело «Эргенекон». Согласно статьям, план был разработан в составе ВМФ группой военнослужащих, в том числе г-ном Сагдичем, с целью проведения атак против религиозных меньшинств страны, чтобы создать условия, благоприятные для свержения правительства день.

Полное имя г-на Сагдича и его фотография были опубликованы вместе с некоторыми статьями, в которых заявитель упоминался как один из зачинщиков заговора, стоящего за планом «Кейдж».

В 2011 году г-н Сагдыч подал иск о возмещении ущерба против двух газет, но его иски были отклонены Окружным судом и Кассационным судом. Он также подал индивидуальную жалобу в Конституционный суд, который в апреле 2015 года вынес решение о том, что не было нарушения его права на защиту своей репутации.

23 января 2016 года заявитель подал жалобу в ЕСПЧ.

Ссылаясь на статьи 6 (право на справедливое судебное разбирательство), 8 (право на уважение частной и семейной жизни) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты), г-н Сагдич указал, что утверждения, содержащиеся в рассматриваемых статьях, были необоснованными и клеветническими. Он жаловался на то, что судебные органы не обеспечили соблюдение его права на защиту его репутации. Суд решил рассмотреть эти жалобы только с точки зрения статьи 8 Конвенции.

Позиция Европейского Суда

Суд отметил, что ввиду серьезности утверждений, содержащихся в оспариваемых статьях, в которых г-н Сагдич обвинялся в серьезных преступных действиях, ущерб его репутации достиг порога серьезности, необходимого для включения его в сферу действия статьи 8 Конвенции.

По мнению Суда, хотя пределы приемлемой критики были шире в отношении заявителя (который на момент событий был высокопоставленным офицером турецких вооруженных сил), чем в отношении частных лиц, тот факт, что он То, что он был государственным служащим, означал, что он не подвергался такой же степени общественного контроля, как политики, тем более что обвинения, выдвинутые против него, не ограничивались критикой того, как он выполнял свои обязанности. В рассматриваемых статьях сообщалось, что он совершил серьезные уголовные правонарушения и, следовательно, этот факт обязательно должен был подорвать доверие к общественности. Ввиду характера и важности его обязанностей, которые касались чувствительной стратегической области, в общих интересах, чтобы он пользовался доверием общественности и был защищен от необоснованных обвинений.

В связи с этим Суд подчеркнул, что содержание статей имело особую стигматизацию для заявителя, чье полное имя и фотография были даже опубликованы рядом с некоторыми статьями.

При написании статей журналисты основывали свои утверждения на документах, подлинность которых еще не была установлена ​​властями. Эти документы были засекречены судебным расследованием и обвиняли заявителя в серьезных преступлениях, таких как подготовка нападений, направленных на свержение правительства.

Суд счел, что у журналистов не было оснований полагать, в ситуации, сложившейся в соответствующее время, что они могли опираться на эти документы без проведения собственного исследования. Соответствующие СМИ не могли не знать об источнике документов, на которых были основаны статьи, или о том, что опубликованная информация была конфиденциальной. Они должны были знать, что разглашение этой информации противоречит запрету, содержащемуся в статье 285 Уголовного кодекса, согласно которой нарушение тайны судебного расследования является правонарушением. Суд повторил, что, несмотря на жизненно важную роль СМИ в демократическом обществе, журналисты в принципе не могут быть освобождены от обязанности подчиняться обычным уголовным законам на том основании, что статья 10 предоставляет им защиту. Следовательно, то, как эта тема освещалась в оспариваемых статьях, нельзя было считать совместимым со стандартами ответственной журналистики.

Что касается решений, принятых национальными судами, Суд отметил, что районный суд установил, что рассматриваемые статьи отражали очевидную реальность, учитывая, что их содержание было отражено в обвинительном заключении. Районный суд также постановил, что они внесли свой вклад в обсуждение общественных интересов и что они не были чрезмерными, учитывая серьезность утверждений и обязанности, выполняемые заявителем. Кассационный суд оставил в силе это постановление, не указав дополнительных причин для своих выводов, а Конституционный суд отклонил индивидуальную жалобу заявителя, установив, что районный суд должным образом взвесил конкурирующие интересы, о которых идет речь.

По мнению Суда, национальные суды не смогли должным образом сбалансировать право заявителя на уважение его частной жизни, с одной стороны, и свободу прессы, с другой.

Суд счел, что ввиду содержания рассматриваемых статей, которое было несовместимо со стандартами ответственной журналистики, национальные суды должны были проявить большую строгость при взвешивании различных интересов. В настоящем деле ни решение районного суда, которое впоследствии было оставлено без изменения Кассационным судом, ни решение Конституционного суда по индивидуальной жалобе заявителя, по-видимому, не учитывали в достаточной мере серьезность ущерба репутации заявителя, нанесенного публикацией утверждений, которые в соответствующее время были засекречены тайной судебного расследования, обвиняли заявителя в совершении особо тяжких преступлений и, таким образом, могли подвергнуть его публичному осуждению.

Следовательно, национальные суды не смогли защитить право заявителя на уважение его частной жизни от ущерба, причиненного соответствующими статьями в прессе. Поэтому имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

Справедливая компенсация

Суд постановил, что Турция должна выплатить г-ну Сагдичу 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 2 000 евро в качестве компенсации судебных издержек и расходов.