Публикация фотографий заявительницы сразу после родов нарушила право на уважение ее частной и семейной жизни.

 

Заявитель, Кристина Дупате, гражданка Латвии, 1973 года рождения, проживает в Риге. Во время рассматриваемых событий заявительница была юристом, а ее партнер был председателем политической партии и лицом рекламной кампании Privātā Dzīve, общенационального журнала, посвященного знаменитостям. Ранее он возглавлял государственную компанию.

В 2003 году Privātā Dzīve опубликовала статью о разрыве предыдущего брака сожителя заявительницы, включая фотографии заявительницы и информацию о ее беременности их первым ребенком. В 2004 году в журнале была опубликована статья о рождении второго ребенка заявительницы, включая скрытые фотографии – одна из которых была на обложке – ее выписки из больницы с ребенком с детскими принадлежностями и идущей к машине.

В 2006 году заявительница подала иск в суд, заявив о нарушении ее права на уважение частной жизни. Суд Центрального района Риги удовлетворил ее иск. Тем не менее журнал перепечатал статью и фотографии вместе с заявлением о несогласии с судебным решением.

В последующем апелляционном разбирательстве Рижский окружной суд вынес решение против заявительницы, отметив, в частности, ее статус как партнера общественного деятеля, отношение заявительницы и ее партнера к публичности, что фотографии были сделаны в общественном месте, что они не были унизительными, а вовлеченные журналисты не отслеживали ее повседневную жизнь, лишь сосредоточились на одном событии.

Последующая жалоба заявительницы была отклонена Верховным судом Латвии.

17 марта 2011 года заявительница подала жалобу в Европейский суд по правам человека. Ссылаясь на статью 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни), заявительница утверждала, что отклонение ее жалоб на публикацию тайно сделанных фотографий ее и ее новорожденного ребенка нарушило ее права.

 

Позиция Европейского Суда

Европейский Суд подтвердил важность свободы выражения мнения для демократии, но подчеркнул необходимость правильного баланса этой свободы с защитой частной жизни. Он отметил, что новости о частной жизни общественных деятелей, как правило, пользуются защитой Конвенции, за исключением случаев, когда такие новости носят частный или интимный характер и когда их публикация не представляет интереса для общественности. ЕСПЧ счел необоснованным тот факт, что личная жизнь партнера заявителя как таковая оказала влияние на общественность в то время. Тем не менее информация о рождении ребенка поступала в публичную сферу и, следовательно, имела определенное общественное значение – хотя и в меньшей степени, чем политический вопрос.

Европейский Суд согласился с национальными судами в том, что заявительница, как партнер общественного деятеля, должна была ожидать упоминания в СМИ в качестве матери ребенка. Однако, он утверждал, что данная статья выходит далеко за рамки того, чего можно было разумно ожидать. ЕСПЧ подчеркнул, что требуется определенная осторожность, когда партнер публичного лица привлекает внимание средств массовой информации только из-за своей частной или семейной жизни. В настоящем деле национальные суды не сделали различия между передачей информации о рождении ребенка и публикацией скрытых фотографий, на которых заявительница запечатлена в частном порядке – при выписке из больницы после родов. Суд также установил, что предшествующие и последующие выступления заявительницы и ее партнера в средствах массовой информации, которые могли повлечь меньшее вмешательство в их частную жизнь, не превратили роды в публичное мероприятие. На самом деле они также не извиняли конкретного посягательства на личную жизнь заявительницы.

Европейский Суд подчеркнул, что, хотя заявительница не была изображена в унизительном виде, статья была «фоторепортажем» с второстепенным текстом. Фотография была сделана тайно, в ситуации, которой заявительница практически не могла избежать – она ​​пересекла парковку больницы – и за ней велось преследование до самого дома. Национальные суды не смогли проанализировать эти факторы. Таким образом, ЕСПЧ установил, что, хотя национальные суды пытались уравновесить интересы сторон, они не сделали этого в достаточной степени или в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

Справедливая компенсация (статья 41)

Европейский Суд постановил, что Латвия должна выплатить заявительнице 7000 евро в качестве компенсации морального вреда и 532 евро в качестве компенсации судебных издержек и расходов.