Обстоятельства дела

Заявитель был арестован и допрошен по подозрению в краже и участии в разбойном нападении. Несмотря на его просьбы ему было отказано во встрече с адвокатом. Однако его допросили и внесли все показания в протокол. На следующий день он был опять допрошен и ему вновь было отказано в адвокате. Во время этого допроса он дал очень важные показания. Затем последовали новые допросы. В протоколах допросов имеется также письменное подтверждение заявителя о том, что он отказывается от услуг адвоката.

На основании результатов допросов ему было предъявлено обвинение по нескольким пунктам: убийство, пытки, похищение и разбой. Суд, опираясь исключительно на протоколы допросов предварительного следствия, признал заявителя виновным и приговорил его к 22 годам лишения свободы. Заявитель, так же как и другие обвиняемые, не признал своей вины. Кассационная инстанция пересмотрев материалы дела, уменьшила срок на 2 года.

Решение суда

Наряду с нарушением разумного срока в судопроизводстве, Европейский суд определил также нарушение права на справедливое судебное разбирательство согласно статье 6 Европейской Конвенции.

Кроме того, он осудил отсутствие адвоката для осуществления защиты на начальном этапе следствия. Право на защиту согласно статье 6 абз. 3 должно было быть обеспечено на начальной стадии уголовного процесса. Особенно это относится к первичному допросу, проводимому сотрудниками милиции, так как это может повлиять на дальнейшую тактику и стратегию защиты. Отказ в допуске адвоката к защите правомерен только в исключительных случаях, коих в данном деле не было установлено.

Одним из основных принципов современной концепции правового государства является принцип права на защиту, гарантирующий реализацию справедливого судебного разбирательства. В тех случаях, где на обвиняемого оказывается интенсивное давление со стороны следственных органов, особенно важно участие адвоката для защиты его прав. В целях предотвращения и сдерживания злоупотреблений властью со стороны правоохранительных органов, а также для соблюдения принципа равноправности сторон, необходимо присутствие адвоката. Реализация права пользоваться помощью защитника ставится под угрозу чаще всего на начальном этапе задержания, так как именно в этот период обвиняемый находится в наиболее уязвимом состоянии.

Учитывая степень сложности уголовно – процессуального законодательства, обвиняемому практически не представляется возможным в полной мере оценить последствия отказа от права сохранять молчание. Поэтому своевременное вмешательство адвоката на ранних стадиях уголовного процесса, является важной предпосылкой для его сохранения сообразно требованиям и нормам Европейской Конвенции. В связи с этим, показания, данные лицом против самого себя при первичном допросе, а также в отсутствии адвоката, расцениваются как нарушение права на защиту. (Зальдуц / Турция, приговор от 27.11.2008 Новый Юридический Журнал 2009, 3707)

В данном случае Европейский суд осудил действия сотрудников правоохранительных органов по отношению к Пищальникову, указав на то, что при невозможности обеспечить исполнение просьбы обвиняемого связаться со своим адвокатом, они должны были позаботится о предоставлении ему государственного защитника.

Также, в ходе этого судебного заседания, широко обсуждался вопрос, отказывался ли Пищальников от использования конвенционных механизмов защиты прав человека, по крайней мере на последующих допросах. Так как одного формального заявления об отказе права на защиту, сделанного заявителем в период ареста, явно недостаточно, чтобы воспрепятствовать дальнейшему применению норм международного права.

Положению статьи 6 Европейской Конвенции должно уделяться гораздо больше внимания в целях защиты обвиняемого, чтобы он в полной мере понимал последствия такого отказа. В деле Пищальникова имел место тот факт, что перед началом первого допроса обвиняемый обращался с просьбой пригласить ему адвоката. И несмотря на его последующий формальный отказ от помощи защитника, судьям европейского суда трудно было представить, что после всего случившегося мог продолжаться допрос, без явного желания обвиняемого.

Поэтому с уверенностью можно заявить, что в данной ситуации, Пищальников был не в состоянии оценить возможные последствия своего, так называемого, отказа.

Нарушения требований Европейской Конвенции, имевшие место на стадии предварительного следствия, оказали существенное (главным образом негативное) влияние на ход уголовного процесса в целом. Вынесение обвинительного приговора основывалось фактически на сведениях, полученных от осужденного с нарушением его права на защиту от принудительной дачи показаний против самого себя. В связи с отсутствием объективного рассмотрения дела, а также полным игнорированием отрицания осуждённым своей вины во время судебного разбирательства, Европейский суд пришел к заключению, что в данном случае были нарушены нормы Европейской Конвенции.

Согласно заключению суда по делу Зальдуц (Турция), оба вышеуказанные приговора служат ещё одним доказательством того, что одной из основных задач Европейского суда является защита прав обвиняемых, особенно на раннем этапе судебного расследования. Тенденции существующей практики первичного задержания, вызывают необходимость её оптимизации, в том числе, когда это касается права на защиту. Европейский суд по-прежнему подчёркивает, что не намерен вмешиваться в национальные правовые системы, но между тем их функциональность настолько ограничена, что элементарное отсутствия адвоката при первом допросе, может радикальным образом повлиять на исход дела. На попытки следственных органов усмотреть в показаниях обвиняемого отказ от права на молчание, будут всегда противопоставляться европейские правовые стандарты для его защиты.

От сдержанного отношения к формулировке понятия “Запрет на доказательства полученные незаконным путём”, Европейский суд постепенно отказался.

Давая общую оценку правовым нарушениям, он резко осудил действия правоохранительных органов, использующих доказательства, добытые противозаконным путём, как основу для определения вины. Даже если новые тенденции международного уголовного права ещё не нашли абсолютного применения в европейской уголовно – процессуальной практике (см. Гефген, Германия), создаётся впечатление, что европейские судьи считают возможным только такими “санкциями” добиться усиления прав обвиняемых. Позиция немецкого правосудия, действующего зачастую в интересах полиции, при принятии окончательных решений, также отдалена от этого запрета.