Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Uzan и другие против Турции» (жалобы №№ 19620/05, 41487/05, 17613/08 и 19316/08) от 05.03.2019 года

ЕСПЧ постановил, что наложение ареста в течение более 10,12,15 лет на имущества лиц, которые не были признаны виновными в совершении уголовного преступления или, более того, оправданы, является вмешательством в право на уважение частной собственности, предусмотренное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Вопрос о назначении справедливой компенсации заявителям будет решен в течение 6 месяцев.

 

Обстоятельства дела

Заявителями являются Jasmin Paris Uzan, Renç Emre Uzan, Ayla Uzan-Ashaboğlu, Nimet Hülya Talu и Bilge Doğru, граждане Турции 2003, 1999, 1971, 1948, и 1952 года рождения соответственно.

В июле 2003 года банк «Имарбанк» лишился лицензии, поскольку власти считали, что банк, по вине которого произошла потеря нескольких миллиардов евро, более не в состоянии позаботиться об активах. Администрация и контроль Имарбанка были перенаправлены в Фонд страхования сбережений и Арбитражный суд вынес решение о «заморозке» собственности и компенсаций бывших управляющих банка. Впоследствии были приняты дополнительные меры по взысканию имущества других лиц, в том числе заявителей. В декабре 2003 года против управляющих и большей части акционеров банка было возбуждено уголовное дело по обвинению в сговоре с целью совершения уголовных преступлений (растрата и мошенничество). Кроме того, было принято решение продолжить взыскание долгов с Имарбанка на общую сумму 4 284 172 000 евро на тот момент. В январе 2004 года Фонд страхования сбережений обратился к государственному прокурору с просьбой возбудить уголовное дело по обвинению в растрате и пособничестве в отношении нескольких физически и юридических лиц, включая заявителей. Прокурор вынес решение о прекращении производства. Впоследствии против двух заявителей было возбуждено уголовное дело, но они были оправданы.

В июне 2005 года Стамбульский арбитражный суд объявил Имарбанк банкротом.

Что касается мер по наложению ареста на имущество заявителей:

- Между 2003 и 2015 годами были наложены меры по взысканию имущества Jasmin Paris Uzan и Renç Emre Uzan, которые были детьми (и на тот момент являлись несовершеннолетними) одного из обвиняемых в главном уголовном процессе (К.С. Узан). В рамках этого разбирательства национальные суды предоставили этим двум заявителям «статус, отличный от статуса сторон разбирательства». Такой статус, который, как представляется, не закреплен в турецком законодательстве, не позволяет им подать апелляционную жалобу.

- С 2003 года были применены меры по взысканию имущества Ayla Uzan-Ashaboğlu, которая была дочерью исполнительного директора банка. Эти меры все еще действовали в 2016 году.

- Имущество Nimet Hülya Talu и Bilge Doğru, которые были управленческими аудиторами в банке, было предметом мер по взысканию, назначенных с 2003 года. Впоследствии эти меры были частично отменены, в частности в отношении части их заработной платы. В 2013 году все меры по наложению ареста на имущество г-жи Талу были отменены. Также в 2013 году меры, касающиеся г-жи Догру, были частично отменены. В 2015 году, однако, ее недвижимость все еще была «заморожена».

В связи с невозможностью воспользоваться своим имуществом, заявители обратились в Европейский Суд по правам человека.

Позиция заявителей

Ссылаясь, в частности, на статью 1 Протокола № 1 (защита собственности) к Конвенции, заявители жаловались на сохранение мер по взысканию в отношении их собственности и отказ властей отменить эти меры в течение нескольких лет, даже если они не были признаны виновными или не были привлечены к уголовной или гражданской ответственности.

Позиция властей Турции

Правительство Турции указало, что наложенные на собственность заявителей судебные меры не лишили их собственности, а лишь влекут за собой некоторые ограничения в пользовании имуществом. При этом данные действия были необходимы властям в рамках проведения уголовного расследования преступлений.

Позиция Европейского Суда

Вмешательство в право собственности и его законная цель

Европейский Суд отметил, что меры по взысканию были направлены не на то, чтобы лишить заявителей их имущества, а лишь на то, чтобы помешать им временно использовать его в ожидании результатов уголовного производства и взыскания сумм, требуемых Фондом страхования сбережений. Он также отметил, что национальное законодательство позволяет судам принимать решение о сохранении этих мер до тех пор, пока не будут возвращены все суммы, требуемые Фондом, на фоне неопределенности в отношении результатов уголовного разбирательства в отношении лиц, предположительно ответственных за финансовые потери банка. Европейский Суд также отметил, что меры были приняты в целях защиты общественных интересов, чтобы предотвратить использование имущества, которое могло бы быть приобретено за счет доходов от преступлений.

Соразмерность вмешательства

Суд согласился с тем, что введение мер по взысканию может быть оправдано защитой общественных интересов, если целью было предотвращение мошеннических действий с целью обеспечения выплаты долгов.

Вместе с тем ЕСПЧ указал, что ввиду ограничительного характера этих мер они должны быть прекращены, когда в них больше нет необходимости.

В настоящем деле Европейский Суд отметил, что проблема соразмерности мер по взысканию возникла, когда заявители воспользовались решением о прекращении производства от 21 января 2004 года. Он также отметил, что меры по взысканию оставались в силе в течение как минимум почти 10 лет. Кроме того, при оценке тяжести бремени, возложенного на заявителей, Суд также учел следующие факты:

- Срок действия ограничений: почти 10 лет для одного заявителя и более 12 и 15 лет для других заявителей.

- Степень рассматриваемых ограничений: г-жа и г-н Узан были лишены возможности приобрести широкий ассортимент товаров. Другие заявители были лишены, среди прочего, права на получение заработной платы, личного транспорта и/или своих сбережений.

- Автоматический, систематический и негибкий характер оспариваемых ограничений, которые не подлежали регулярному индивидуальному рассмотрению, даже если заявители никогда не были осуждены в рамках уголовного судопроизводства, а национальные суды установили, что данные лица не могли нести ответственность за материальный ущерб.

- Отсутствие доказательств того, что заявители могли быть вовлечены в какую-либо мошенническую деятельность: все они выиграли от решения о прекращении дела в 2004 году и не участвовали в основном уголовном процессе. Кроме того, г-жа Талу и г-жа Догру были оправданы в 2008 году.

Суд также установил, что присвоение Стамбульским судом присяжных некоторым заявителям «статуса, отличного от сторон процесса» помешало им и по-прежнему препятствует участию в главном уголовном разбирательстве по делу, хотя судьба их прав зависела от этого судебного разбирательства. Ни в решениях национальных судов, ни в замечаниях властей Турции не было объяснено, почему такой статус был присвоен заявителям.

Наконец, Суд заявил, что не следует упускать из виду важность процессуальных обязательств по статье 1 Протокола № 1. Например, судебное разбирательство, касающееся права на уважение собственности, должно предоставить соответствующему лицу возможность объяснить его или ее позицию компетентным органам с целью эффективного оспаривания мер, нарушающих права.

Таким образом, вмешательство в права, изложенные в статье 1 Протокола № 1, не может быть оправдано в отсутствие состязательного слушания, соответствующего принципу равенства сторон. Следовательно, наложение и автоматическое поддержание мер взыскания в отношении имущества заявителей в соответствии с национальным законодательством по той единственной причине, что некоторые из них были связаны с менеджерами банка, а другие в какой-то момент исполняли обязанности в банке, несмотря на решения о прекращении производства и оправдательные приговоры по всем обвинениям - несовместимы с этими принципами. Кроме того, заявители, не являвшиеся участниками основного уголовного процесса, не воспользовались ни одной из этих процессуальных гарантий.

Следовательно, Европейский Суд установил, что турецкие власти не смогли установить «справедливый баланс» между защитой общественных интересов и требованиями защиты прав заявителей на уважение их собственности. Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Компенсация

Суд постановил, что вопрос о справедливой компенсации будет решен в течение шести месяцев.