Постановление Европейского Суда по делу «В.Д. против России» (жалоба № 72931/10) от 09.04.2019 года

Обстоятельства дела

Заявители, В.Д., Н.П., А.З., М.Р., М.М., Л.К., А.У. и К.С., являются гражданами России и проживают в Астрахани. Первая заявительница представляет себя и остальные семь заявителей. Она также подала жалобу от имени Р., гражданина России, 2000 года рождения.

Первая заявительница была назначена опекуном Р. в ноябре 2001 года после того, как он родился с тяжелыми врожденными заболеваниями, и его родители заявили, что они не могли присматривать за ним. Позже она стала опекуном остальных семи заявителей.

В 2007 году родители Р. выразили желание вернуть его под свою опеку, после того как его здоровье стало более стабильным, и первая заявительница начала судебное разбирательство с целью лишить их родительских прав.

В ноябре 2008 года суд первой инстанции отклонил иск первой заявительницы. Данное решение было оставлено в силе судом апелляционной инстанции в марте 2009 года. Суды постановили, что Р. остается жить с первой заявительницей, но в мае 2009 года приняли решение о допуске родителей Р. к его воспитанию. Позже они начали второй этап разбирательства, чтобы Р. проживал с ними, и в мае 2010 г. районный суд удовлетворил их ходатайство, решение которого было оставлено в силе судом апелляционной инстанции. Р. был передан родителям в июне 2010 года.

Впоследствии российские суды отказались предоставить заявителям какой-либо контакт с Р. Они отклонили довод первой заявительницы о том, что они установили с Р. тесную связь, и сослались на внутригосударственное законодательство о том, что только члены семьи или родственники имеют право получить доступ к воспитанию ребенка.

Позиция заявителей

Заявители жаловались на нарушение статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни) в связи с решениями российских судов о возвращении Р. его родителям, прекращении опекунских прав первой заявительницы и лишении всех их доступа к Р.

Жалоба была подана в Европейский суд по правам человека 6 декабря 2010 года.

Позиция Правительства России

Власти посчитали, что заявительница не имела права подавать жалобу от имени Р., поскольку более не являлась его опекуном по решению российских судов и не была его биологическим родственником. Таким образом, власти посчитали жалобу неприемлемой.

Позиция Европейского Суда

Сначала Суд постановил, что первая заявительница не имела права подавать жалобу в ЕСПЧ от имени Р., поскольку она больше не была его опекуном, не была родственницей и не имела на то разрешения его родителей.

Затем ЕСПЧ перешел к рассмотрению нарушения статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни)

Решение вернуть Р. его биологическим родителям

Суд постановил, что отношения между заявителями и Р. сводились к «семейной жизни» в значении Конвенции. В частности, Р. находился на попечении первой заявительницы в течение первых девяти лет своей жизни и жил с другими заявителями, для которых первая заявительница также являлась опекуном.

ЕСПЧ установил, что вмешательство в семейную жизнь имело место, поскольку Р. был возвращен его биологическим родителям. Этот акт был произведен «в соответствии с законом», поскольку был основан на положениях Семейного Кодекса Российской Федерации. Возвращение Р. его биологическим родителям также преследовало одну из законных целей в соответствии со статьей 8 § 2, так как было направлено на защиту прав и свобод других лиц, в данном случае Р. и биологических родителей. ЕСПЧ пришел к выводу, что он должен поэтому рассмотреть, была ли данная мера «необходимой в демократическом обществе».

Для того, чтобы оценить решение о возвращении Р. его биологическим родителя, необходимо установить, были ли решения российских судов «уместными и достаточными», а также был ли процесс принятия решений в целом справедливым и обеспечил ли достаточную защиту прав первой заявительницы.

ЕСПЧ отметил, что власти столкнулись с трудным выбором - позволить заявительнице как фактической семье Р. продолжать заботиться о нем или вернуть его биологическим родителям. Национальные суды должны были принять во внимание конкурирующие интересы и уязвимость Р.

Действительно, Р. провел первые девять лет своей жизни с первой заявительницей, но одно это не имело решающего значения. Биологические родители согласились с тем, что первая заявительница присматривает за Р., но никогда не отказывались от своих родительских прав. Кроме того, они сохраняли присутствие в его жизни, оказывая финансовую помощь и удовлетворяя просьбы первой заявительницы о помощи с медицинским обслуживанием и специальным питанием.

ЕСПЧ пришел к выводу, что первая заявительница не могла реально прийти к выводу, что Р. навсегда останется под ее опекой. Действительно, постановления о назначении опекуна должны были быть временными и могут быть прекращены, когда позволят обстоятельства это сделать.

Российские суды тщательно рассмотрели дело, отметив привязанность и заботливость первой заявительницы по отношению к Р. Они также оценили готовность родителей присматривать за ним, сначала отклонив их ходатайство о возвращении Р., но затем обнаружив их способность и желание возвратить Р., доказанные психологическими заключениями и показаниями свидетелей.

Европейский Суд пришел к выводу, что решения национальных властей были приняты в наилучших интересах ребенка и в рамках их полномочий («свобода усмотрения»), а также подтверждены соответствующими доказательствами и достаточными причинами. Следовательно, вмешательство в семейную жизнь было необходимо в демократическом обществе, и отсутствовало нарушение статьи 8 Европейской Конвенции.

Решение об отказе в общении между заявителями и Р.

Правительство утверждало, что решение судов об отказе заявителям в любом доступе к Р. было основано на Семейном Кодексе, который содержал исчерпывающий список лиц, имеющих право на такой общение с ребенком. У заявителей не было кровных или юридических связей с Р., и поэтому они не имели права на доступ к нему и общение.

ЕСПЧ отметил, что в предыдущих делах он выражал обеспокоенность по поводу отсутствия гибкости в российском законодательстве о предоставлении доступа к общению с детьми, поскольку закон не учитывает разнообразие семейных ситуаций или наилучшие интересы детей.

Такие вопросы привели Суд к установлению нарушения статьи 8 по делу «Назаренко против России», когда закон исключил заявителя из жизни его ребенка после того, как тот был лишен родительских прав, даже если он присматривал за ребенком в течение пяти лет.

ЕСПЧ не нашел оснований отступать от своих выводов, сделанных в деле «Назаренко против России». Российские суды не предприняли попыток оценить конкретные обстоятельства дела в отношении Р., такие, как характер отношений заявителей с ним, было ли в его наилучших интересах продолжать с ними контакт или взвесить интересы заявителей и родителей.

Ссылка национальных судов только на положения Семейного Кодекса при мотивировке отказа в возможности общения заявителей с Р. не может рассматриваться как «уместная и достаточная» причина, а также недопустимо, чтобы суды не проводили оценку конкретных обстоятельств дела. Подобное решение российских судов об отказе заявителей общаться с Р. равносильно неспособности справедливо взвесить права всех вовлеченных в дело сторон, поэтому имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

Компенсация

ЕСПЧ присудил заявителям 16 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 200 евро в качестве компенсации судебных расходов.