Постановление Европейского Суда по делу «Пылаевы против России» (жалоба № 61240/15) от 17 июля 2018 года

ЕСПЧ посчитал, что власти Российской Федерации нарушили право на уважение частной и семейной жизни, а именно право на жилище семьи Пылаевых, которые были выселены из служебного жилья по окончанию договора аренды. ЕСПЧ признал, что выселение заявителя и его матери, инвалида первой группы, из единственного жилья являлось вмешательством в их право на жилище. Также ЕСПЧ указал, что первый заявитель имел право подать жалобу от имени своей недееспособной матери. ЕСПЧ присудил заявителям 7 500 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов.

 

Обстоятельства дела

В июле 2012 года Прокуратура Приморского края предоставила своему работнику Руслану Сергеевичу Пылаеву квартиру в аренду. В договор аренды также была включена в качестве члена семьи мать заявителя, Валентина Федоровна Пылаева. В августе того же года мать заявителя была признана инвалидом первой степени.

7 октября 2014 года Р. С. Пылаев завершил свою работу в Прокуратуре Приморского края. В тот же день он обратился к Генеральному Прокурору Российской Федерации с просьбой передать ему право собственности на квартиру, в которой он проживал вместе со своей матерью. На следующий день, 8 октября 2014 года, против Р.С. Пылаева было возбуждено уголовное дело. 21 ноября 2014 года просьба Р.С. Пылаева о передаче права собственности на квартиру была отклонена.

25 ноября 2014 года Р.С. Пылаев получил уведомление о необходимости освобождения квартиры к 5 декабря 2014 года в связи с тем, что он более не являлся работником прокуратуры. Однако, Р.С. Пылаев утверждал, что имел право на получение квартиры в собственность, поскольку много лет отработал в прокуратуре. Более того, его мать была пенсионером, инвалидом и не имела иного жилья. По окончанию судебных разбирательств семья Пылаевых была выселена из квартиры.

В ноябре 2015 года Руслан Сергеевич Пылаев от своего имени и от имени своей матери Валентины Федоровны Пылаевой подал жалобу в Европейский суд по правам человека.

29 июня 2016 года родного брата Р.С. Пылаева назначили опекуном их больной матери, поскольку ее признали недееспособной.

Позиция заявителей

Руслан Сергеевич Пылаев утверждал, что власти Российской Федерации нарушили его право на жилище, право на семью, поскольку лишили его и его больную мать-инвалида единственного жилья. Р.С. Пылаев пояснил, что имел право на получение квартиры в собственность в силу своей многолетней службы в прокуратуре, а выселение его семьи нарушило их право на уважение частной и семейной жизни, а именно право на жилище, предусмотренное статьей 8 Европейской Конвенции. Выселение семьи Пылаевых представляло собой вмешательство в их право на жилище. Также Р.С. Пылаев указал, что национальные суды рассмотрели дело о выселении в его отсутствие, а также в отсутствие его матери-инвалида, что является нарушением статьи 6 Конвенции.

Позиция Правительства Российской Федерации

Власти посчитали, что Р.С. Пылаев не имел права подавать жалобу в Европейский Суд от имени своей матери, поскольку в момент подачи жалобы она еще не была признана недееспособной и вполне могла подать жалобу самостоятельно от своего имени. Что касается выселения, то по мнению властей оно было основано на законе и преследовало законную цель, а именно: Р.С. Пылаев завершил свою службу в прокуратуре и должен был освободить служебное жилье, которое затем должно было быть предоставлено другому работнику прокуратуры.

Ответ заявителя на позицию Правительства

Р.С. Пылаев отметил, что в момент подачи жалобы в Европейский Суд его мать уже в течение долгих лет страдала от болезни Альцгеймера и не могла самостоятельно заполнить формуляр жалобы, а процедура признания ее недееспособной уже была инициирована в российском суде. Согласно заключению эксперта, В.Ф. Пылаева с 2010 года не была способна понимать и контролировать свои действия. Кроме того, российские власти и сами молчаливо признавали недееспособность В.Ф. Пылаевой, поскольку повестки в суд, предназначенные для нее, вручались ее второму сыну, брату Р.С. Пылаева еще до того, как она была официально признана судом недееспособной. И в заключение, Р.С. Пылаев отметил, что в соответствии с российским гражданским правом признание недееспособности имеет обратную силу.

Позиция Европейского Суда

В первую очередь судьи отметили, что третья сторона (близкий родственник, организация или лицо, имеющее юридическое образование), может в исключительных случаях действовать от имени уязвимого лица, которое не могло подать жалобу в ЕСПЧ в связи с возрастом, полом или инвалидностью. При этом необходимо соблюсти два критерия: наличие риска того, что прямая жертва нарушения будет лишена эффективной защиты своих прав, и отсутствие конфликта интересов между жертвой нарушения и заявителем (тем, кто подает от ее имени жалобу). 

Стороны не оспаривают, что В.Ф. Пылаева никогда не вела самостоятельно переписку с ЕСПЧ. Судьи обращают внимание на тот факт, что В.Ф. Пылаева имела инвалидность и согласно заключению  эксперта она с 2010 года не могла контролировать свои действия. Поэтому ЕСПЧ считает, что в 2015 году, когда Р.С. Пылаев подал жалобу от своего имени и от имени своей матери, последняя действительно являлась уязвимым лицом, не имеющим способности самостоятельно подать жалобу. Также Суд считает, что имеется риск того, что В.Ф. Пылаева будет лишена эффективной защиты своих прав, если жалоба, поданная ее сыном, не будет рассматриваться Европейским Судом.

Принимая во внимание вышесказанное, Суд приходит к выводу, что первый заявитель имел право подавать жалобы в ЕСПЧ своего имени и имени матери.

Затем ЕСПЧ перешел к рассмотрению по существу жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции, а именно нарушение права на жилище. Судьи отмечают, что заявители проживали в служебной квартире в течение почти трех лет, когда было вынесено постановление об их выселении. Поэтому данная квартира являлась их «домом», «жилищем» в понимании статьи 8 Конвенции. 

Европейский Суд признает, что вмешательство российских властей в право на личную и семейную жизнь, а именно вмешательство в право на жилище имеет правовую основу во внутреннем законодательстве и преследует законную цель защиты прав лиц, нуждающихся в жилье. Таким образом, главный вопрос состоит в том, является ли данное вмешательство пропорциональным преследуемой цели и, следовательно, «необходимым в демократическом обществе».

Европейский Суд напомнил, что «потеря дома - самая крайняя форма вмешательства в право на уважение жилища». В настоящем деле первый заявитель поднял в национальных судах вопрос о его праве и праве его матери на уважение их права на жилище, а также представил аргументы, ставящие под сомнение пропорциональность их выселения. Однако, национальные суды не «взвесили» интересы прокуратуры и интересы заявителей, для которых служебная квартира являлась единственным жильем. Как только российские суды обнаружили, что право заявителей на проживание в оспариваемой квартире подошло к концу после прекращения договора аренды, они придали этому аспекту первостепенное значение, не пытаясь оценить аргументы заявителей о защите права на семью и права на жилище. Таким образом, суды не смогли определить пропорциональность вмешательства в право на жилище семьи Пылаевых, что повлекло за собой нарушение статьи 8 Конвенции.

ЕСПЧ посчитал, что не имеет смысла рассматривать в отдельности нарушение статьи 6 Конвенции, поскольку он рассмотрел основные юридические вопросы, затронутые в настоящей жалобе.

Компенсация

ЕСПЧ присудил заявителям 7 500 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов.