Постановление Европейского Суда по делу «Петров и Х. Против России» (жалоба № 23608/16) от 23.10.2018 года

Европейский Суд посчитал, что российские суды нарушили права отца и ребенка, основав решение об определении места жительства ребенка с матерью лишь на докладе органов опеки и попечительства, не проведя при этом дополнительные экспертизы, проигнорировав доклад органов опеки и попечительства другого города, а также представленные заявителем доказательства. Европейский Суд присудил обоим заявителям 12 500 евро в качестве возмещения морального вреда, а также 1 000 евро первому заявителю в качестве возмещения судебных расходов.

 

 

Обстоятельства дела

Заявители, Даниил Петров и Х, отец и сын, являются российскими гражданами 1975 и 2012 гг. рождения соответственно. Д. Петров проживает в Санкт-Петербурге, тогда как его сын проживает в Московской области.

Супруга Д. Петрова ушла от него в апреле 2013 года и уехала жить с сыном в Нижний Новгород, находящийся в тысяче километров от места проживания отца ребенка. Затем супруга Д. Петрова начала бракоразводный процесс и выразила желание воспитывать сына самостоятельно. В апреле 2014 года суд первой инстанции вынес решение о расторжении брака и определении места жительства ребенка с матерью. Суд ссылался на заключение органов опеки и попечительства Нижнего Новгорода, согласно которому, учитывая возраст ребенка, ему стоило остаться с матерью. Органы опеки и попечительства проанализировали финансовую ситуацию матери, посчитав ее хорошей, а также тот факт, что мать ребенка всё еще находилась в декрете и осуществляла кормление ребенка естественным путем.

Д. Петров обжаловал данное решение в суде апелляционной инстанции, указав, что в Санкт-Петербурге лучше условия жизни и больше возможностей для развития ребенка. Также он указал, что его бывшая супруга больше осуществляла грудное вскармливание, а также вышла на работу и более не находится в декретном отпуске. Тем не менее суд апелляционной инстанции оставил в силе решение суда первой инстанции.

Во время судебных разбирательств суды отказались рассмотреть ходатайство Д.Петрова об определении опеки над ребенком, указывая на пропуск сроков заявления подобного ходатайства.

В рамках параллельного судебного разбирательства, Д. Петрову разрешили посещение ребенка, а также возместили моральный ущерб за чрезмерную длительность судебного разбирательства.

Позиция заявителя

Ссылаясь на статью 8 Европейской Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни), заявитель указал, что национальные суды не мотивировали достаточно и подробно свое решение об определении места жительства ребенка с матерью. Также заявитель указал на нарушение статьи 14 Конвенции (запрещение дискриминации) в совокупности со статьей 8 Конвенции, поскольку в решениях судов в пользу бывшей супруги отметил дискриминацию по отношению к нему по признаку пола, что подтверждается статистикой присуждения опеки над ребенком до 10 лет преимущественно матери.

Также заявитель указал на нарушение статьей 34 Конвенции (право на подачу индивидуальной жалобы) и 38 (обязательство создать все необходимые условия для рассмотрения жалоб), поскольку представитель Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека господин Матюшкин не являлся независимым и исказил факты. Заявитель указал, что господин Матюшкин знаком с отцом его бывшей супруги и даже был у него на дне рождении в 2009 году.

Позиция Правительства Российской Федерации

Власти утверждали, что Д. Петров нарушил право на подачу индивидуальной жалобы, поскольку не предоставил копии решений национальных судов, вынесенных после подачи жалобы, представив тем самым дело однобоко. Что касается господина Матюшкина, то власти признали его знакомство с отцом бывшей супруги заявителя, однако, указали, что их знакомство является чисто формальным и никак не повлияло на обстоятельства дела.

По вопросу нарушения права на семейную жизнь, власти указали, что национальные суды справедливо решили определить место жительства ребенка с матерью исходя из интересов самого ребенка.

Позиция Европейского Суда

Европейский Суд должен выяснить, проводили ли национальные суды углубленное изучение всей семейной ситуации и целого ряда факторов, в частности фактического, эмоционального, психологического, материального и медицинского характера, и осуществили ли сбалансированную и разумную оценку соответствующих интересов каждого человека, с постоянной заботой о том, чтобы найти наилучшее решение для ребенка. Статья 8 Конвенции требует, чтобы национальные власти находили справедливый баланс между интересами ребенка и родителей, а в процессе балансирования особое значение должно быть уделено наилучшим интересам ребенка.

Хотя статья 8 Конвенции не содержит явных процессуальных требований, процесс принятия решений, связанный с мерами вмешательства, должен быть справедливым и обеспечивать надлежащее соблюдение интересов, гарантированных статьей 8 Конвенции.Таким образом, Суд должен определить, обстоятельства дела и, в частности, в достаточной ли степени заявитель принимал участие в процессе принятия решений национальными судами.

В настоящем деле Европейский Суд считает, что решение о порядке проживания в пользу матери представляло собой вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни. Между сторонами не оспаривалось, что вмешательство имеет основу в национальном законодательстве и преследует законную цель защиты прав других, а именно ребенка заявителя и его бывшей супруги. Остается выяснить, было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе».

Важно отметить, что национальные суды рассматривали лишь вопрос места проживания ребенка, но не лишали отца родительских прав, и заявитель впоследствии получил право на посещение ребенка. Суд признает, что при принятии решений о мерах по уходу за детьми национальные власти и суды часто сталкиваются с чрезвычайно сложной задачей. Задача Европейского Суда не является заменой национальных властей при принятии решения о том, в чью пользу должен быть решен вопрос порядка проживания ребенка. Однако в этой сфере рассмотрение Суда не ограничивается выяснением того, было ли государство-ответчик разумным, тщательным и добросовестным; ЕСПЧ должен определить, были ли уместны и достаточны причины, приводимые национальными судами в процессе принятия решения.

В частности, Европейский Суд обладает компетенцией выяснять, проводили ли национальные суды при принятии решения углубленное изучение ситуации в семье, постоянно заботясь о том, чтобы определить наилучшее решение для ребенка. Невозможность провести достаточно тщательное рассмотрение вопроса будет означать нарушение статьи 8 Конвенции.

ЕСПЧ рассмотрел вопрос проведения экспертиз в настоящем деле. Суд отметил, что ни одно экспертное мнение никогда не запрашивалось по таким важным вопросам, как отношения Х (ребенка) с каждым из его родителей, родительские способности каждого родителя или возможность, учитывая возраст ребенка и зрелость, допросить его в суде, если необходимо при содействии специалиста по детской психологии. Суд не убежден, что в данном конкретном случае мнение, данное органами опеки и попечительства, могло бы заменить экспертную оценку. В материалах дела нет доказательств того, что специалисты Нижегородских детских учреждений, на мнение которых полагаются суды, когда-либо встречались с Х и оценивали его отношение к каждому из родителей. Доклад органов опеки и попечительства ограничивался оценкой условий жизни и финансового положения бывшей супруги заявителя и указанием на то, что она находилась в отпуске по уходу за ребенком и осуществляла грудное вскармливание. Более того, в материале дела также содержалось мнение петербургских органов опеки и попечительства, согласно которому в интересах X жить с отцом. Национальные суды не объяснили, почему они предпочли мнение нижегородских органов опеки и попечительства по отношению к органам опеки и попечительства в Санкт-Петербурге.

Суд далее отмечает, что национальные суды отказались принимать во внимание доказательства заявителя, выдвинутые им в поддержку его доводов. Во-первых, национальные суды отказались рассмотреть его ходатайство об определении порядка проживания ребенка с отцом на том основании, что оно было представлено слишком поздно, хотя в соответствии с национальным законодательством встречный иск мог быть подан в любой момент до вынесения судом решения. Во-вторых, национальные суды отказались признать в качестве доказательства и изучить медицинские записи Х, из которых было очевидно, что грудное вскармливание прекратилось. Также апелляционный суд не ответил на аргумент заявителя, подтвержденный документальными доказательствами, что бывшая супруга заявителя более не находилась в отпуске по уходу за ребенком и возобновила работу. В-третьих, национальные суды отклонили в качестве несущественных аргументы первого заявителя, подтвержденные петербургскими органами опеки и попечительства, о наличии лучших условий для жизни и развития ребенка в Санкт-Петербурге.

Европейский Суд приходит к выводу, что рассмотрение настоящего дела национальными судами не было достаточно тщательным. Из этого следует, что процесс не позволил объективно определить наилучшие интересы ребенка. Таким образом, российские власти нарушили статью 8 Европейской Конвенции в отношении обоих заявителей  (отца и ребенка).

Что касается жалобы на нарушение статьи 14 Конвенции (запрещение дискриминации), то Европейский Суд пришел к выводу об отсутствии подобного нарушения в настоящем деле, поскольку национальные суды основали свое решение не по половому признаку, а на докладе органов опеки и попечительства, согласно которым ребенок был больше привязан к матери, поскольку она осуществляла грудное вскармливание и находилась в декретном отпуске.

Компенсация

Европейский Суд присудил обоим заявителям 12 500 евро в качестве возмещения морального вреда, а также 1 000 евро первому заявителю в качестве возмещения судебных расходов.