Постановление Европейского Суда по делу «Ходюкевич против России» (жалоба № 74282/11) от 28 августа 2018 года

ЕСПЧ признал, что расследование гибели человека, задержанного полицией и позднее найденного без сознания возле полицейского участка, не было независимым, поскольку расследованием занимался коллега лиц, способных оказаться под подозрением. Расследования в отношении подозреваемых в совершении преступления полицейских должны проводиться органом и лицами, не принадлежащими к тому же полицейскому участку. Таким образом, имело место нарушение процессуального аспекта статей 2 (право на жизнь) и 3 (запрещение бесчеловечного или унижающего достоинство обращения) Конвенции. ЕСПЧ присудил матери погибшего 10 000 евро в качестве компенсации морального ущерба.

 

Обстоятельства дела

Заявительница является гражданкой России 1955 года рождения, которая проживает в Оренбурге.

В сентябре 2008 года сын заявительницы, Алексей Алчин, был арестован и доставлен в полицейский участок после драки с супругой, которая ударила его скалкой. Сотрудники полиции заявили, что они беседовали с А. Алчиным, хотя тот был пьян, однако не применяли к нему силы и не заметили каких-либо травм на его теле. Они также утверждали, что после подписания необходимых документов господин Алчин покинул полицейский участок.

Заявительница утверждает, что в полицейском участке у ее сына произошел конфликт с одним из полицейских, который ударил А. Алчина по голове, после чего тот потерял сознание и его тело было перенесено на тротуар в пяти метрах от полицейского участка. А. Алчин был обнаружен без сознания прохожими и доставлен в больницу (ММУЗ МГКБ им. Пирогова), где умер через 10 дней после получения внутричерепного повреждения.

На следующий день после ареста А. Алчина следователь из того же полицейского участка постановил начать расследование произошедшего. В ходе следствия супруга А. Алчина призналась, что избила своего мужа, когда они были под воздействием алкоголя. Однако, спустя месяц она отказалась от своих показаний. Вскрытие, проведенное в октябре 2008 года, показало, что смерть А. Алчина была вызвана ударом твердого предмета. В марте 2014 года супруга А. Алчина подтвердила данные ею ранее признательные показания, после чего ей предъявили обвинение. После расследования, в ходе которого были допрошены различные свидетели и исследованы медицинские доказательства, следователь классифицировал действия госпожи Алчиной как использование чрезмерной силы в целях самообороны и прекратил производство за истечением срока давности. Следователь также решил, отсутствует вина полицейских, поскольку преступление было совершено супругой А. Алчина. В октябре 2014 года Оренбургский областной суд распорядился о выплате заявительнице 100 000 российских рублей в качестве компенсации за чрезмерно длительную продолжительность расследования смерти ее сына.

Позиция заявительницы

Опираясь на статью 2 (право на жизнь) и статью 3 (запрещение бесчеловечного или унижающего достоинство обращения) Конвенции, заявительница утверждала, что ее сын был жертвой жестокого обращения со стороны полицейских, именно нападение полицейских вызвало его смерть, а также отсутствовало эффективное расследование преступления (статья 13 Конвенции). Опираясь на статью 5 (право на свободу и личную неприкосновенность), заявительница жаловалась на незаконность ареста ее сына.

Позиция Правительства

Власти не согласились с позицией заявительницы и утверждали, что виновный был найден – это супруга погибшего. Власти также настаивали на отсутствии каких-либо доказательств вины полицейских в гибели А. Алчина. Когда А. Алчин находился в полицейском участке, он был в состоянии легкого опьянения не опасного для здоровья, поэтому ему не потребовалось оказание медицинской помощи. После допроса А. Алчин самостоятельно покинул участок.

Позиция Европейского Суда

ЕСПЧ отметил, что на протяжении всех событий, с момента ареста А. Алчина и до его ухода из полицейского участка, он был замечен несколькими свидетелями, которые заявили, что А. Алчин был способен говорить и передвигаться без посторонней помощи, что он не был избит полицейскими, а также у него не имелось видимых повреждений. Эта версия событий была поддержана медицинскими доказательствами.

Заявительница утверждала, что полицейские вынесли тело ее сына на тротуар за пределы полицейского участка, в то время как правительство утверждало, что А. Алчин покинул участок самостоятельно. Суд отметил, что заявительница указала свои личные доводы, не подкрепленные доказательствами. Соответственно, Суд счел, что доказательства, представленные сторонами, не позволили ему установить вне разумных сомнений, что А. Алчин был избит полицейскими. Таким образом, отсутствует нарушение по существу статей 2 и 3 Конвенции.

После этого Европейский Суд проанализировал процедуру расследования гибели сына заявительницы. Суд установил, что власти знали с самого начала расследования, что А. Алчин был доставлен в полицейский участок. На следующий день после инцидента следователь отправился в квартиру, где состоялась драка супругов, и допросил там свидетелей. Поэтому разумно предположить, что после заслушивания свидетелей, следователь установил ход событий: арест А. Алчина, его доставку в полицейский участок, а также последующее освобождение. Заявительница также жаловалась, что следователь, который, по ее утверждению, имел прямой доступ к записям камер видеонаблюдения, не сохранил эти доказательства и даже скрыл или уничтожил их.

Европейский Суд подчеркнул, что начальный этап расследования, а именно тот момент, когда доказательства собираются и сохраняются, имеет решающее значение, и отсутствие независимости на данном этапе компрометирует результаты расследования. Кроме того, последующее вмешательство независимого органа не смогло устранить этот дефект, который повлиял на расследование с самого начала. В настоящем деле первые шаги в ходе расследования были предприняты непосредственным коллегой лиц, которые могли оказаться под подозрением. Расследования в отношении подозреваемых в совершении преступления полицейских должны проводиться органом и лицами, не принадлежащими к тому же полицейскому участку. Это должно было быть сделано, как только следователь узнал, что А. Алчин был доставлен в полицейский участок. Более того, последующее вмешательство Следственного Комитета в расследование не смогло устранить этот дефект.

Таким образом, имело место нарушение процессуального аспекта статей 2 и 3 Конвенции в связи с отсутствием независимости полицейского расследования.

Компенсация

ЕСПЧ присудил матери погибшего 10 000 евро в качестве компенсации морального ущерба.