Постановление Европейского суда по делу «Falzon против Мальты» (жалоба № 45791/13) от 20 марта 2018 года

Европейский суд посчитал, что осуждение заявителя за публикацию статьи о действиях депутата, о которых он узнал из публичного выступления последнего, является нарушением статьи 10 Конвенции (свобода выражения мнения). Европейский суд назначил заявителю компенсацию в размере 2 500 евро в качестве возмещения материального ущерба, 4 000 евро в качестве возмещения морального ущерба, а также 6 340 евро за судебные расходы.

 

Обстоятельства дела

Заявитель, MichaelFalzon, гражданин Мальты 1945 года рождения. Заявитель был в прошлом парламентарием и министром. В мае 2007 года он написал в журнале Maltatoday статью о депутате, которого также звали MichaelFalzon, попросившего лично префекта полиции провести расследование касательно полученного им электронного письма, предположительно содержащего угрозы. Вышеуказанный депутат попытался привлечь заявителя к ответственности за распространение позорящих сведений. Решение было в пользу депутата, которому заявитель в качестве виновной стороны должен был выплатить 2 500 евро за причинение морального ущерба. Заявитель обжаловал приговор суда. Пройдя все инстанции, в 2013 году он подал жалобу в Конституционный Суд, который также отказал ему в удовлетворении его требований.

Позиция заявителя

Заявитель утверждает, что в отношении него была нарушена статья 10 Конвенции (свобода выражения мнения), поскольку национальные власти не сделали различия между заявлениями о событиях и оценочным суждением, а также не учли, что критика была направлена не в отношении конкретного лица, а затрагивала вопросы общих (общественных) интересов.

Позиция Правительства

Правительство утверждало, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения было предусмотрено законом, а именно статьей 28 Закона о печати, и преследовало законную цель, а именно защиту репутации и прав других лиц (M.F.). Что касается пропорциональности, ссылаясь на прецедентное право Европейского суда, Правительство подчеркнуло, что Суд расширил защиту репутации даже политиков.

Мнение Европейского суда

Согласно прецедентному праву Суда, свобода выражения мнения является одной из основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самореализации каждого человека. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, данное право применимо не только к «информации» или «идеям», которые выгодно принимаются или считаются безобидными или равнодушными, но также и к таким, которые могут быть оскорбительными, шокирующими. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых нет «демократического общества». Как указано в статье 10, эта свобода подлежит исключениям, которые, однако, должны толковаться строго, а необходимость любых ограничений должна быть установлена ​​убедительно.

Анализ «необходимости в демократическом обществе» требует от Суда определить, соответствовало ли вмешательство в право лица «неотложной социальной необходимости». Кроме того, следует уделить внимание ведущей роли прессы в государстве. Хотя пресса не должна нарушать границы, установленные, в частности, для «защиты репутации», тем не менее пресса обязана распространять информацию и идеи по вопросам, представляющим общественный интерес. Суд утверждает, что при рассмотрении вопроса о необходимости вмешательства в свободу выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации» может потребоваться выяснить, действительно ли национальные власти добились справедливого баланса при защите двух ценностей, гарантированных Конвенцией, которые могут вступать в конфликт друг с другом: с одной стороны, свобода выражения мнения, защищенная статьей 10, а с другой - право на уважение частной жизни, закрепленное в статье 8 Конвенции.

В настоящем деле Суд должен рассмотреть вопрос о том, достигли ли национальные суды справедливого равновесия при защите двух прав, гарантированных Конвенцией. Что касается статьи 10, которая гарантирует свободу выражения мнений «каждому», то практика Суда заключается в признании существенной роли прессы в демократическом обществе. Суд ранее установил, что пресса, а также неправительственные организации выполняют функции «сторожевого пса», и что деятельность блогеров и популярных пользователей социальных сетей может быть также ассимилирована с функцией «общественных сторожевых псов». То, как общественные наблюдатели осуществляют свою деятельность, может оказать существенное влияние на надлежащее функционирование демократического общества. В настоящем случае заявитель является автором регулярных статей в двух еженедельных изданиях, поэтому вмешательство должно рассматриваться в контексте существенной роли свободной прессы в обеспечении надлежащего функционирования демократического общества. Необходимо провести фундаментальное различие между подробными сведениями о частной жизни человека и сообщениями о фактах, способных внести свой вклад в дискуссию в демократическом обществе, например, в отношении политиков при осуществлении их официальных полномочий. В данном случае оспариваемая статья не имела отсылок к частной жизни М. F. как таковой, а скорее затрагивала его поведение как политика. В этой связи Суд повторяет, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции существуют ограничения, касающиеся политических и общественных вопросов. Поскольку M.F. был политиком, он должен осознавать, что является публичной персоной и предметов пристального изучения каждого его слова и дела как журналистами, так и широкой общественностью. Кроме того, был М. F. сам выступил с речью перед СМИ, в ходе которой он сообщил о получении анонимного письма с угрозами и обращении к органам следствия. Таким образом, заявитель получил информацию для своей статьи от самого депутата M.F. Что касается того, действовал ли заявитель добросовестно и удостоверился ли в правдивости информации, Суд повторяет, что от журналистов требуется полагаться на точную и надежную информацию. Суд отмечает, что, ссылаясь на различие между заявлениями о фактах и ​​оценочными суждениями, Конституционный суд Мальты обнаружил, что часть статьи содержала декларации, представленные как факты, которые не были доказаны, и фактические утверждения в форме вопроса, которые не отражали реальных фактов. Суд согласен с тем, что вступительные пункты статьи содержали подразумеваемое сравнение действий депутата с сюжетом фильма. Таким образом, они составляли оценочное суждение, которое представляло субъективную оценку заявителем действий депутата. В связи с заявлениями, изложенными в формате вопроса, Суд отмечает, что национальные суды приписывали им значения, которые не были четко изложены и в последствии считались ошибочными фактическими утверждениями. Суд повторяет, что статья 10 защищает не только суть высказанных идей и информации, но и форму, в которой они сделаны. По мнению Суда, представляется правдоподобным использование провокационного стиля для осведомленности о возможности любого злоупотребления, совершаемого заместителем лидера оппозиционной партии. Таким образом, заявитель высказывал свою озабоченность актуальным для общества вопросом и пытался привлечь ответственного министра к действиям. По мнению Европейского суда, вопросы, заданные заявителем, которые, как представляется, были основной причиной его осуждения национальными судами, были законными вопросами, имеющими достаточную фактическую основу – собственное публичное выступление М. F. Кроме того, несмотря на отсутствие какого-либо довода, касающегося личной жизни депутата M. F., национальные суды назначили заявителю довольно большой штраф. Однако, национальные суды не соблюли баланс между вмешательством в право заявителя на свободу выражения мнения и правом депутата на защиту репутации, которая по сути и не была затронута. Таким образом, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

Компенсация

Европейский суд назначил заявителю компенсацию в размере 2 500 евро в качестве возмещения материального ущерба, 4 000 евро в качестве возмещения морального ущерба, а также 6 340 евро за судебные расходы.

Русский