Постановление Европейского Суда по делу «Богоносовы против России» (жалоба № 38201/16) от 05.03.2019 года

ЕСПЧ указал, что российские суды нарушили право заявителя на уважение семейной жизни (статья 8 Конвенции), поскольку вместо того, чтобы рассмотреть его заявление об определении порядка общения с внучкой, усыновленной другой семьей после смерти матери, суды истолковали закон таким образом, что заявитель лишился права на общения с внучкой. ЕСПЧ присудил заявителю 5000 евро в качестве возмещения морального вреда.

 

 

Обстоятельства дела

Заявителями являются Вера Владимировна Богоносова и Георгий Иванович Богоносов, граждане России 1955 и 1948 года рождения соответственно.

Заявители были женаты и проживали в Санкт-Петербурге. Они развелись в 1998 году, но продолжали жить в одной квартире. Внучка заявителей М. родилась в 2006 году. Ее мать, дочь заявителей, умерла в 2011 году, и М. продолжала проживать с бабушкой и дедушкой. Родственники заявителей, г-н и г-жа З., помогли заявителям присматривать за М. и в конечном итоге получили разрешение на усыновление ребенка в 2013 году. Столкнувшись с проблемами в поддержании контакта после усыновления со своей внучкой, в 2015 году Г.И. Богоносову удалось восстановить установленный законом срок исковой давности и обжаловать принятое решения.

В мае 2015 года Санкт-Петербургский городской суд оставил в силе решение об усыновлении, заявив, что закон не требует, чтобы родственники, такие как бабушка и дедушка, были уведомлены об усыновлении или участвовали в нем. С другой стороны, в соответствии со статьей 67 Семейного кодекса они имеют право поддерживать контакт с ребенком и могут обращаться в суд, если усыновители не допускают такого контакта.

Однако, когда Г.И. Богоносов подал такое заявление, районный суд прекратил производство по делу. Суд постановил, что первоначальный процесс усыновления не указывал на то, что дедушка должен был продолжать поддерживать семейные связи с ребенком, и поэтому он не имел права требовать от приемных родителей разрешить общаться с ребенком. В деле г-жи Богоносовой, суд первой инстанции вынес решение о разрешении ей общения с внучкой, однако, данное решение было отменено судом апелляционной инстанции по жалобе семьей З.

Суд кассационной инстанции постановил, что ни гражданское, ни семейное законодательство не давали г-же Богоносовой права требовать контакта с внучкой после ее усыновления.

После этого 21 июня 2016 года Богоносовы обратились в Европейский Суд по правам человека.

В.В. Богоносова скончалась в августе 2018 года. Г.И.Богоносов продолжает проживать в Санкт-Петербурге.

Позиция заявителей

Ссылаясь на статью 8 (право на уважение частной и семейной жизни), заявители жаловались на нарушение их права поддерживать связь с внучкой после ее усыновления. Они также жаловались в соответствии со статьей 13 (право на эффективное средство правовой защиты) на отсутствие средства правовой защиты, позволяющего восстановить нарушенное право.

Позиция Правительства Российской Федерации

Правительство признало, что имело место вмешательство в право на уважение семейной жизни по смыслу пункта 1 статьи 8 Конвенции в связи с прекращением семейных отношений заявителей с внучкой. Однако, данное вмешательство было осуществлено в соответствии с законом и было необходимо по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции. Национальные суды основывались на экспертных заключениях и исходили из необходимости обеспечивать наилучшие интересы ребенка.

Позиция Европейского Суда

В первую очередь, Европейский Суд постановил, что он не будет рассматривать жалобу г-жи Богоносовой, поскольку ни один из наследников или близких родственников не пожелал поддержать рассмотрение жалобы после смерти заявительницы.

После этого ЕСПЧ перешел к рассмотрению дела по существу. Так, Европейский Суд установил, что г-н Богоносов имел семейные связи с внучкой по смыслу статьи 8 Конвенции, поскольку, в частности, он присматривал за ней с мая 2008 года по июль 2013 года, когда она переехала к семье З.

ЕСПЧ отметил, что Санкт-Петербургский городской суд, поддерживая усыновление, заставил г-на Богоносова поверить в то, что тот может подать заявление об общении со своей внучкой после ее усыновления в ​​соответствии со статьей 67 Семейного кодекса, и запросить судебный приказ против усыновителей, если они воспрепятствуют контакту. Фактически, такое право существует только в том случае, если в первоначальном решении об усыновлении упоминалась необходимость поддерживать связь с бабушкой и дедушкой, чего не произошло в настоящем деле. Поэтому ЕСПЧ поднял вопрос о том, достаточно ли ясен внутренний закон о сохранении или разрыве связей между усыновленным ребенком и его или ее первоначальной семьей. Предполагая, что это так, Суд постановил, что Санкт-Петербургский городской суд должен был рассмотреть право Богоносова поддерживать связь с внучкой при рассмотрении его жалобы на усыновление, но это не было сделано. Вместо этого городской суд толковал и применял закон об усыновлении в новой редакции 2015 года таким образом, что после усыновления внучки заявитель был полностью исключен из ее жизни.

Таким образом, неспособность национальных судов рассмотреть вопрос о контакте г-на Богоносова с его внучкой после ее усыновления привела к нарушению его права на уважение семейной жизни, предусмотренного статьей 8 Европейской Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни).

Учитывая свои выводы по статье 8, Европейский Суд не усмотрел необходимости рассматривать жалобу по статье 13.

Компенсация

ЕСПЧ присудил выплатить заявителю 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.