Постановление Европейского суда по делу «Андрей Смирнов против России» (жалоба №43149/10) от 13 февраля 2018 года

Суд пришел к выводу, что отсутствие достаточных и объективных оснований для содержания под стражей до суда, а также ограничения на свидания с близкими, представляют собой нарушение статьи 5 § 3 (право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда), а также статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни). ЕСПЧ присудил заявителю компенсацию в размере 7 500 евро в качестве возмещения морального ущерба, а также 1 000 евро за судебные расходы.

 

 

Обстоятельства дела

Заявитель, Андрей Смирнов, гражданин России 1992 года рождения, проживающий в городе Твери. В ноябре 2009 года заявитель был помещен под стражу, поскольку подозревался в нападении на школьника. В марте 2010 года он был осужден за покушение на убийство. В ходе всего периода содержания под стражей родители могли посещать заявителя лишь два раза в месяц, также некоторые ходатайства о свидании с родителями были отклонены. При этом свидания проходили под постоянным наблюдением охранника, а между заявителем и его родителями находилась стеклянная перегородка.

Позиция заявителя

Заявитель утверждает, что в отношении него были нарушена статья 5 § 3 Конвенции (право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда), поскольку заявитель являлся студентом, посещал занятия, жил с родителями и не было оснований для его предварительного заключения до суда. Также заявитель указывал на нарушение статьи 8 Конвенции в связи с тем, что родителям позволяли редко его посещать.

Позиция Правительства

Правительство утверждало, что предварительное заключение заявителя длилось четыре с половиной месяца и поэтому не являлось чрезмерно длинным. Задержание также основывалось на «соответствующих и достаточных» причинах, поскольку один из свидетелей утверждал, что заявитель оказал на него давление, а также потому что потерпевшая сторона попросила суд держать заявителя под стражей.

Правительство утверждало, что ограничение числа посещений заключенных было основано на Закона о предварительном заключении и было соразмерно законной цели предотвращения беспорядков и преступлений, поскольку заявитель содержался под стражей на основании выдвинутых против него серьезных обвинений. Стеклянные перегородки были установлены в соответствии с Правилами внутреннего порядка в следственных изоляторах и служили для предотвращения передачи каких-либо предметов между задержанными и посетителями, а также для защиты посетителей от опасных действий со стороны задержанных, а также по причинам гигиены, чтобы подавить распространение инфекционных заболеваний, таких как туберкулез. По мнению правительства, удаление перегородок потребует большего числа надзорных сотрудников и более тщательного наблюдения за задержанными и посетителями.

Позиция Европейского суда

Суд повторяет, что второе положение статьи 5 § 3 не дает судебным властям выбора между привлечением обвиняемого к суду в разумные сроки или предоставлением ему предварительного освобождения до суда. Презумпция в пользу освобождения. Насколько разумно оставление обвиняемого под стражей, должно оцениваться в зависимости от обстоятельств каждого дела. Заявитель был заключен под стражу 16 ноября 2009 года и получил приговор к лишению свободы 25 марта 2010 года. Таким образом, период содержания под стражей составлял четыре месяца и семь дней. Суд не может согласиться с доводом Правительства о том, что этот период был настолько коротким, что не следует поднимать вопрос в соответствии со статьей 5 § 3 Конвенции. Он повторяет, что статья 5 § 3 не может рассматриваться как безоговорочное разрешение на содержание под стражей при условии, что она длится не более определенного периода времени. Власти должны убедительно обосновать любой период содержания под стражей, независимо от того, насколько он короток, и предоставить «соответствующие и достаточные» причины с момента, когда судья впервые рассматривает необходимость помещения подозреваемого под стражу. Российские суды продлевали срок содержания заявителя под стражей, опираясь на три основания: тяжесть выдвинутых против него обвинений, тот факт, что отрицал вину, и необходимость обеспечения исполнения обвинительного приговора. Поскольку Правительство ссылается на предполагаемый риск давления, оказываемого на свидетелей или на потерпевшего, Суд не обязан определять, может ли этот риск оправдать продолжающееся содержание заявителя под стражей, поскольку оно не упоминалось ни в одном национальном постановлении о продлении содержания под стражей. ЕСПЧ утверждает, что заявитель должен считаться невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. Было несовместимо с требованиями статьи 5 § 3 использовать содержание под стражей либо как форму наказания за его решение использовать право не свидетельствовать против себя или предвидеть наказание в виде лишения свободы. Кроме того, формулировка постановлений о задержании, в которых перечислены ряд причин в пользу освобождения заявителя, только для того, чтобы заключить, что ни одна из них не была способна «перебороть» ходатайство следователя о заключении под стражу, похоже, перекладывает бремя доказывания на задержанного. Суд считает, что эта практика не может быть согласована с презумпцией в пользу освобождения и равносильна отмене правила, закрепленного в статье 5 Конвенции, что делает заключение под стражей исключительным отступлением от права на свободу. Наконец, Суд отмечает, что национальные суды никогда не рассматривали какие-либо альтернативные меры для обеспечения появления заявителя в суде. Следовательно, имело место нарушение статьи 5 § 3 Конвенции.

Что касается нарушения статьи 8 Конвенции, то ЕСПЧ напомнил следующее: содержание под стражей означает ограничение свободы, но не лишение других прав, в частности, права на частную и семейную жизнь. Наоборот, власти должны помогать поддерживать контакт заключенных с близкими. Суд отмечает, что на момент событий заявитель являлся подростком и впервые содержался под стражей, следовательно, находился в крайне стрессовой и враждебной обстановке и нуждался в поддержке и комфорте, которые могли бы предоставить его родители. Его родители не были ни свидетелями, ни обвиняемыми в уголовном судопроизводстве против него, и не было никаких очевидных указаний, подтверждающих риск сговора или любой другой формы препятствия процессу сбора доказательств. Таким образом, разрешение посещать заявителя лишь дважды в месяц не могло быть справедливым, а отказ пустить отца заявителя 20 января 2010 года не имел законных оснований. По поводу наличия стеклянной перегородки Суд отмечает, что государство не имеет свободы вводить ограничения в общем порядке, не прибегая к какой-либо степени гибкости для определения того, являются ли ограничения подходящими или действительно необходимыми в конкретных случаях. Правительство не выдвинуло каких-либо фактических элементов, обосновывающих риски, и полный запрет на прямые физические контакты между заявителем и его родителями.

Суд считает, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции из-за произвольного отказа в посещении семьи, чрезмерного ограничения количества посещений семьи в оставшийся период и дальнейшего физического отделения заявителя от его родителей с помощью стеклянной перегородки.

Компенсация

 

ЕСПЧ присудил заявителю компенсацию в размере 7 500 евро в качестве возмещения морального ущерба, а также 1 000 евро за судебные расходы.