Постановление Европейского Суда по делу «Алиев против Азербайджана» (жалоба № 68762/14) от 20.09.2018 года

ЕСПЧ посчитал, что уголовное преследование адвоката-правозащитника, а также обыск в его кабинете и изъятие досье доверителей, обращавшихся в Европейский Суд, влечет за собой нарушение статьи 3 (запрещение унижающего достоинство обращения), 5 (право на свободу и личную неприкосновенность), 8 (право на уважение частной жизни), 18 (пределы использования ограничений в отношении прав).

 

Обстоятельства дела

Заявитель, Интигам Камил Алиев, гражданин Азербайджана 1962 года рождения. Он является известным адвокатом по правам человека, поэтому неоднократно защищал интересы доверителей в Европейском Суде. Заявитель также является председателем ассоциации, зарегистрированной как Сообщество для юридического образования. В июне 2004 года во время заседания Парламентской Ассамблеи Совета Европы заявитель делал доклад о состоянии прав человека в Азербайджане.

В мае 2014 года Генеральный Прокурор начал расследование финансовых операций некоторых негосударственных организаций, в том числе и организации заявителя. В августе заявителя обвинили в неуплате налогов и злостном злоупотреблении полномочий. Следователь обвинял заявителя в том, что тот не проинформировал власти об управлении юридическим лицом. Согласно обвинению, господин Алиев использовал юридическое лицо в целях уклонения от уплаты налогов.

Заявителя арестовали на три месяца. Все его жалобы на незаконность ареста были отклонены. В рамках расследования были проведены обыски в доме заявителя и в его кабинете, где были изъяты документы, в том числе досье клиентов заявителя, обращавшихся в Европейский Суд по правам человека. Национальные суды отклонили жалобы заявителя, согласно которым действия следственных органов не являлись законными.

В декабре 2014 года Генеральный Прокурор обвинил заявителя в крупном хищении денежных средств и неуплате налогов. В апреле 2015 года заявителя признали виновным и приговорили в семи с половиной годам тюремного заключения. В марте 2016 года наказание заявителя было снижено до пяти лет лишения свободы условно и заявитель был отпущен на свободу.

Заявитель подал жалобу в Европейский Суд по правам человека.

Позиция заявителя

Ссылаясь на статью 2 (право на жизнь) и 3 (запрещение пыток) Конвенции заявитель указал, что по состоянию здоровья не мог быть заключен под стражу. Кроме того, он жаловался на бесчеловечные условия содержания и отсутствие адекватной медицинской помощи. Со ссылкой на статью 3 Конвенции заявитель жаловался на условия его перевозки в зал судебного заседания.

Заявитель также указал, что в отношении него были нарушены статьи 5 §§1 и 3 (право на свободу и личную неприкосновенность, а именно отсутствие мотивов для ареста) и статьи 5 § 4 (решение о законности заключения под стражу). Ссылаясь на статью 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни), заявитель жаловался на незаконные обыски, проведенные в его доме и рабочем кабинете.

Заявитель указал, что в отношении него была нарушена статья 11 Конвенции (Свобода собраний и объединений).

Наконец, заявитель указал, что его осуждение является ничем иным как попыткой властей Азербайджана помешать его деятельности, направленной на защиту прав человека. Таким образом, была нарушена статья 18 Конвенции (пределы использования ограничений в отношении прав)

Позиция Правительства

Власти утверждают, что состояние здоровья заявителя позволяло ему находиться в заключении, а медицинская помощь оказывалось своевременно.

Что же касается ареста заявителя, то основания были абсолютно законными, поскольку заявитель совершил ряд преступлений, что в дальнейшем было доказано в судебном порядке.

Позиция Европейского Суда

Сначала ЕСПЧ рассмотрел жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции. Судьи посчитали, что отсутствуют доказательства отсутствия адекватной медицинской помощи. Лишь с 9 по 12 августа условия содержания нарушали статью 3 Конвенции, поскольку заявителю приходилось находиться в маленьком помещении совместно с другими заключенными и делить с ними спальные места. Что же касается условий транспортировки в здание суда 24 октября 2014 года, то заявитель не обжаловал данное нарушение на национальном уровне. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции только с 9 по 12 августа 2014 года.

Затем ЕСПЧ рассмотрел жалобы на нарушение статьи 5 §§ 1 и 3 Конвенции (Право на свободу и личную неприкосновенность). Заявитель настаивал на том, что у властей отсутствовали достаточные основания для его ареста. Правительство оспаривает данный тезис. ЕСПЧ отмечает следующее: поскольку заявитель не уведомил власти о том, что он стал председателем ассоциации и не информировал о получении пожертвований в пользу ассоциации, в отношении заявителя было начато уголовное преследование. Однако, судьи отметили, что органы следствия не предоставили заявителю ни одного документа, в котором бы говорилось о незаконности деятельности заявителя и ассоциации, а также не доказали получение заявителем скрытие информации о пожертвованиях и, следовательно, невыплате налогов. Власти не представили доказательств существования незаконных денежных переводов на счета ассоциации. ЕСПЧ пришел к выводу, что заявитель был арестован «без наличия правдоподобных доводов» о совершении преступления, следовательно, были нарушены §§ 1 и 3 статьи 5 Конвенции.

ЕСПЧ перешел к рассмотрению нарушения § 4 статьи 5 Конвенции (право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу). Рассмотрев аргументы Правительства, Суд пришел к выводу, что власти допустили нарушение, поскольку в данном случае также отсутствовали «правдоподобные доводы» причины для ареста и заключения заявителя под стражу.

При изучении нарушения статьи 8 Конвенции (Право на уважение частной и семейной жизни), ЕСПЧ отметил, что проведение обыска в кабинете адвоката является не просто нарушением, а напрямую «затрагивает систему Конвенции». Европейский суд указывает в частности, что национальные суды вынесли постановление о проведении обыска основываясь на неопределенных четко доводах, без указания обстоятельств дела и сути обвинения. Отсутствует подтверждение того, что национальные суды попытались проанализировать возможность наличия в кабинете заявителя доказательств его виновности. Таким образом, проведение обыска в адвокатском кабинете заявителя не преследовало законную цель, что представляет собой нарушение статьи 8 Конвенции.

Наконец, суд проанализировал жалобу на нарушение статьи 18 Конвенции (Пределы использования ограничений в отношении прав). Заявитель утверждает, что уголовное преследование в отношении него напрямую связано с его деятельностью по защите прав человека, а именно с защитой интересов доверителей в Европейском Суде по правам человека. ЕСПЧ уже отметил, что арест, заключение заявителя, а также обыск в его доме и рабочем кабинете были проведены незаконно. Поскольку власти во время обыска изъяли досье клиентов заявителя, подавших жалобы в Европейский Суд, это подтверждает позицию заявителя. ЕСПЧ также отметил, что арест заявителя и его осуждение произошли в момент ужесточения законодательного регулирования негосударственных организаций, что больше всего отразилось на ассоциациях, занимающихся защитой прав человека. Принимая во внимание совокупность элементов, ЕСПЧ приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 18 Конвенции, то есть уголовное преследование в отношении заявителя имело целью на самом деле приостановку правозащитной деятельности заявителя.

Компенсация

ЕСПЧ присудил заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 6 150 евро за судебные расходы.