Европейский Суд вынес свое первое консультативное заключение

Предыстория дела и национальное производство

В деле «Mennesson против Франции» (№ 65192/11, 26 июня 2014 г.) двое детей, родившихся в Калифорнии в результате суррогатного материнства, и их предполагаемые родители жаловались на неспособность получить во Франции признание отношений между родителем и ребенком, юридически установленное между ними в Соединенных Штатах. Европейский Суд постановил, что не было нарушения права детей и предполагаемых родителей на уважение их семейной жизни, но что имело место нарушение права детей на уважение их частной жизни.

В своем запросе о консультативном заключении Кассационный Суд Франции указал, что его прецедентное право изменилось после вынесения постановления по делу  «Mennesson против Франции». Оформление свидетельства о рождении ребенка, родившегося в результате суррогатного материнства за границей, теперь стало возможным, поскольку в свидетельстве указывалось, что предполагаемым отцом ребенка является его биологический отец. Однако, этот принцип не применялся в отношении предполагаемой матери.

16 февраля 2018 года Кассационный Суд по пересмотру гражданских дел удовлетворил ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы по вопросам права на постановление Парижского апелляционного суда от 18 марта 2010 года, которым была аннулирована в реестре запись об американском свидетельстве о рождении детей Mennesson.

Обращение в Европейский Суд

В письме от 12 октября 2018 года, направленном в Секретариат Европейского суда по правам человека, Французский Кассационный суд просил Европейский Суд дать консультативное заключение по вопросам, касающимся регистрации детей, рожденных за границей от суррогатной матери.

3 декабря 2018 года коллегия из пяти судей Большой Палаты Суда одобрила принятие запроса.

Письменные наблюдения были представлены совместно Домиником Меннессон, Фиореллой Меннессон, Сильви Меннессон и Валентиной Меннессон. Правительство Франции представило письменные замечания согласно статье 3 Протокола № 16.

Письменные замечания были также получены от правительств Соединенного Королевства, Чешской Республики и Ирландии, Управления омбудсмена Франции и Центра междисциплинарных гендерных исследований при Департаменте социологии и социальных исследований Университета Тренто, а также от неправительственных организаций: Центра AIRE, Хельсинкского фонда по правам человека, ADF International, Международной коалиции за отмену суррогатного материнства и Ассоциация врачей-католиков Бухареста.

Консультативное заключение Большой Палаты Европейского Суда

Кассационный Суд Франции поставил перед Европейским Судом следующие вопросы:

«1. Если государство отказывает указать в свидетельстве о рождении ребенка, появившегося от суррогатной матери за границей, информацию о «предполагаемой» (генетической) матери ребенка, (хотя иностранное свидетельство о рождении ребенка указывает «предполагаемую мать» как «законную мать»), тогда как в свидетельстве о рождении в качестве отца указан биологический отец ребенка, превышает ли государство свои пределы усмотрения, закрепленные статьей 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни)? Необходимо ли в данном случае делать различие между зачатием с помощью яйцеклеток потенциальной матери или суррогатной матери?

2. Исходя из предположения, что один из ответов на предыдущие вопросы является положительным, усыновление для установления родственных связей потенциальной матерью ребенка, биологическим отцом которого является ее супруг, позволяет соблюсти требования статьи 8 Конвенции?»

Первый вопрос

Отвечая на поставленные вопросы, Европейский Суд сослался на основной принцип, согласно которому всякий раз, когда речь идет о положении ребенка, наилучшие интересы этого ребенка имеют первостепенное значение.

ЕСПЧ отметил, что отсутствие признания правовых отношений между ребенком, рожденным в результате суррогатного материнства за границей, и предполагаемой матерью оказало негативное влияние на некоторые аспекты права этого ребенка на уважение частной жизни. Имеется ввиду, например, защита от рисков злоупотреблений, которые влекут за собой суррогатное материнство, и возможность узнать свое происхождение. Тем не менее, учитывая негативное влияние на право ребенка на уважение частной жизни и тот факт, что наилучшие интересы ребенка также влекут за собой юридическое установление личности лиц, ответственных за его воспитание, удовлетворение его или ее потребностей и обеспечение его или ее благосостояния, а также возможность для ребенка жить и развиваться в стабильной обстановке, ЕСПЧ счел, что общая и абсолютная невозможность получения признания отношений между ребенком, рожденным через суррогатное материнство за границей, и предполагаемой матерью несовместима с необходимостью защиты интересов ребенка, которые требуют, как минимум, чтобы каждая ситуация рассматривалась в свете конкретных обстоятельств дела.

В постановлении «Mennesson против Франции» ЕСПЧ повторил, что пределы усмотрения государств варьировались в зависимости от обстоятельств. Таким образом, в тех случаях, когда, как и в настоящем случае, в государствах-членах Совета Европы не было консенсуса, а в тех случаях, когда в этом деле поднимались деликатные моральные или этические проблемы, предел усмотрения был широким. Тем не менее, Суд отметил в этом решении, что, когда речь идет об особенно важном аспекте личности человека, например, когда речь идет о законных отношениях между родителями и ребенком, допустимая разница с государством обычно ограничивается. Из этого он заключил, что предел усмотрения, предоставленный государству-ответчику, необходимо уменьшить.

Учитывая требования наилучшего обеспечения интересов ребенка и сниженную свободу усмотрения, Европейский Суд счел, что в ситуации, подобной той, о которой говорил Кассационный суд в своих вопросах, право на уважение частной жизни ребенка, родившегося за границей в рамках соглашения о суррогатном материнстве, требовали, чтобы в национальном законодательстве была предусмотрена возможность признания законных отношений между родителем и ребенком с предполагаемой матерью, обозначенной в свидетельстве о рождении, юридически установленной за рубежом, как «законная мать».

Второй вопрос

Именно в интересах ребенка, родившегося в результате суррогатного материнства за границей с использованием яиц стороннего донора, чтобы неопределенность, связанная с правовыми отношениями с его или ее предполагаемой матерью, была как можно быстрее разрешена. Однако, из этого нельзя сделать вывод, что государства-участники обязаны регистрировать данные свидетельства о рождении, юридически оформленного за границей. Европейский Суд отметил, что в Европе не было достигнуто консенсуса по этому вопросу, поэтому Суд счел, что выбор средств, с помощью которых можно было бы признать юридические отношения между ребенком и предполагаемыми родителями, находится в пределах усмотрения государств. ЕСПЧ также счел, что статья 8 Конвенции не налагает на государства общего обязательства признавать ab initio отношения между родителями и ребенком, между ребенком и предполагаемой матерью.

Наилучшие интересы ребенка требуют того, чтобы признание отношений, законно установленных за границей, было возможно не позднее, чем они стали практической реальностью. Отношения между ребенком и предполагаемой матерью влекут за собой обязательство государств регистрировать данные иностранного свидетельства о рождении, поскольку оно определяет предполагаемую мать в качестве «законной матери».

Другие средства могут также надлежащим образом служить наилучшим интересам ребенка, включая усыновление, которое в отношении признания родственных отношений приводит к аналогичным последствиям при регистрации иностранного свидетельства о рождении. Однако важно, чтобы процедура, установленная внутренним законодательством, обеспечивала быстрое и эффективное применение этих средств в соответствии с наилучшими интересами ребенка.